Шум в детском игровом центре стоял такой, что звон хрустальных бокалов с детским шампанским казался едва слышным. Нике тридцать девять, и последние два часа она виртуозно изображала искреннюю вовлечённость.

На ней был безупречно выглаженный брючный костюм оттенка пыльной розы, идеальная укладка и ровная, зафиксированная сдержанность человека, который точно знает, как полагается вести себя в приличном обществе.

Она принесла семилетней крестнице Соне лучший подарок на празднике — гигантский интерактивный конструктор, который выбирала три вечера подряд, детально изучая возрастные нормы развития и отзывы на профильных форумах.

Ника привыкла всё делать системно, досконально и без ошибок. В её работе старшего аналитика данных это давало стопроцентный результат.

Но здесь, среди залитого ярким светом зала, её алгоритмическая точность казалась нелепой и бесполезной.

Вокруг кипела чужая, непонятная жизнь. Отцы семейств в слегка помнятых футболках шутливо спорили, пока перехватывали канапе, а женщины смеялись, естественным и открытым движением касаясь плеч своих мужей.

Они перемигивались, делились понятными только им шутками, обсуждали усталость, детские кружки и совместные планы на лето. В этих мелких бытовых жестах проступала глубокая, физически ощутимая взрослость.

Они прошли через близость, ссоры, совместный быт и признание уязвимости друг перед другом.

Ника сидела на самом краю мягкого дивана, сжимая в пальцах бокал с минеральной водой. Внутри неё нарастало знакомое, липкое чувство: она — самозванец.

Снаружи — успешная, финансово независимая женщина с собственным жильём и безупречной репутацией профессионала. Внутри — застывший в страхе подросток, так и не освоивший базовый язык человеческих чувств.

За тридцать девять лет у Ники не было ни одного опыта реальных отношений. Сначала была учёба на отлично, затем — тяжёлые годы ухода за угасающей бабушкой, а после — стремительный карьерный рывок, где требовалась полная самоотдача.

Когда её ровесники флиртовали, совершали глупости, влюблялись, переживали первые измены и расставания, Ника училась быть идеальной, собранной и неуязвимой.

Её отсутствие опыта ощущалось как тяжелейший стыдный дефект. «Все вокруг сразу поймут, что со мной что-то не так, раз я одна в тридцать девять», — пронеслась в голове привычная мысль.

В этот момент к дивану подошла Ольга — хозяйка праздника и её давняя подруга. В руках у неё было два бокала. Ольга присела рядом, мягко подтолкнула Нику локтем и, улыбнувшись, кивнула в сторону барной стойки:

— Слушай, Ник... Тут брат моего Кирилла приехал. Симпатичный, холост, только с командировки. Я вас пять минут назад пыталась познакомить, а ты с ним поздоровалась таким тоном, будто он пришёл вручать тебе судебную повестку. Ты вообще заметила, как он на тебя смотрит?

Сердце Ники резко пропустило удар, а кончики пальцев мгновенно похолодели.

———-
Вопрос: Какую именно «стерильную» замену настоящей жизни — карьеру, книги или тотальный контроль — вы построили вокруг себя, чтобы защититься от риска быть раненым?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте