Эпизод 14. Тяжелое бремя вины
На столе лежал проект договора с крупным дистрибьютором — шанс Илии окончательно закрыть тему долгов и выйти в плюс. Но поверх первой страницы от руки была набросана смета с явными, дилетантскими ошибками в калькуляции залоговых рисков. Любой юрист средней руки забраковал бы этот документ за пять минут.
Илья не стал прятать бумагу. Напротив, он выдвинул её на самую середину кухонного острова, положил рядом ручку и сел напротив, тяжело упершившись лбом в ладони.
— Я не понимаю, что делать с юридическим блоком, — произнес он тихим, глухим голосом, в котором сквозила с детства знакомая каждому «жертве» беспомощность. — Они выставляют жесткие штрафные санкции за каждый день просрочки. Если я подпишу в таком виде, один сбой — и я банкрот.
Он поднял на неё глаза. В этом взгляде не было партнерского запроса на совет. Это была классическая, филигранно разыгранная провокация.
— Посмотришь? — как бы между прочим спросил он. — Ты же у нас гений договоров. А я, видимо, опять где-то туплю. Или мне просто отказаться и зафиксировать очередной провал? Скажи, как сделать, я поступим так, как ты скажешь.
Внутри Ирины мгновенно щелкнул привычный тумблер. Мозг за доли секунды выдал готовую цепочку действий: взять маркер, подчеркнуть кабальные пункты, набросать протокол разногласий, лично набрать юриста дистрибьютора. Ей даже не нужно было напрягаться — это было её естественное состояние.
Но именно в эту секунду она увидела всю сценографию момента.
Когда один человек в паре начинает менять правила игры и выходить из созависимой системы, система начинает судорожно сопротивляться.
Илья привык быть «неумелым», потому что эта роль освобождала его от ответственности за результат. И сейчас, столкнувшись с необходимостью принять взрослое решение под свою полную ответственность, он неосознанно пытался затащить Ирину обратно в кресло Спасателя.
«Скажи, как сделать, и я поступлю так, как ты скажешь» — это была не просьба о помощи. Это была попытка переложить на неё вину за возможную неудачу. Если проект сгорит — виновата Ирина, ведь это она одобрила или не одобрила договор.
Ирина стояла у стола. Рука физически тянулась к ручке. Внутри боролись два чувства: дикий страх, что муж действительно подпишет разорительный документ, и четкое понимание, что если она возьмет этот лист, весь месяц работы с Артёмом отлетит на свалку.
Илья молча ждал, медленно двигая ручку к её краю стола.
— Ира, — повторил он с тонкой нажимом, — ты мне поможешь или тебе действительно всё равно, что будет с нашей жизнью?
—
Вопрос: В каких ситуациях ваш отказ «спасать», подстилать соломку или решать чужую проблему воспринимался близким человеком как холодность или прямое предательство?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Илья не стал прятать бумагу. Напротив, он выдвинул её на самую середину кухонного острова, положил рядом ручку и сел напротив, тяжело упершившись лбом в ладони.
— Я не понимаю, что делать с юридическим блоком, — произнес он тихим, глухим голосом, в котором сквозила с детства знакомая каждому «жертве» беспомощность. — Они выставляют жесткие штрафные санкции за каждый день просрочки. Если я подпишу в таком виде, один сбой — и я банкрот.
Он поднял на неё глаза. В этом взгляде не было партнерского запроса на совет. Это была классическая, филигранно разыгранная провокация.
— Посмотришь? — как бы между прочим спросил он. — Ты же у нас гений договоров. А я, видимо, опять где-то туплю. Или мне просто отказаться и зафиксировать очередной провал? Скажи, как сделать, я поступим так, как ты скажешь.
Внутри Ирины мгновенно щелкнул привычный тумблер. Мозг за доли секунды выдал готовую цепочку действий: взять маркер, подчеркнуть кабальные пункты, набросать протокол разногласий, лично набрать юриста дистрибьютора. Ей даже не нужно было напрягаться — это было её естественное состояние.
Но именно в эту секунду она увидела всю сценографию момента.
Когда один человек в паре начинает менять правила игры и выходить из созависимой системы, система начинает судорожно сопротивляться.
Илья привык быть «неумелым», потому что эта роль освобождала его от ответственности за результат. И сейчас, столкнувшись с необходимостью принять взрослое решение под свою полную ответственность, он неосознанно пытался затащить Ирину обратно в кресло Спасателя.
«Скажи, как сделать, и я поступлю так, как ты скажешь» — это была не просьба о помощи. Это была попытка переложить на неё вину за возможную неудачу. Если проект сгорит — виновата Ирина, ведь это она одобрила или не одобрила договор.
Ирина стояла у стола. Рука физически тянулась к ручке. Внутри боролись два чувства: дикий страх, что муж действительно подпишет разорительный документ, и четкое понимание, что если она возьмет этот лист, весь месяц работы с Артёмом отлетит на свалку.
Илья молча ждал, медленно двигая ручку к её краю стола.
— Ира, — повторил он с тонкой нажимом, — ты мне поможешь или тебе действительно всё равно, что будет с нашей жизнью?
—
Вопрос: В каких ситуациях ваш отказ «спасать», подстилать соломку или решать чужую проблему воспринимался близким человеком как холодность или прямое предательство?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
