Эпизод 16. Цена ошибки
Звонок прорезал ночную тишину в 2:14.
Олеся вздрогнула, вынырнула из глубокого сна и нащупала телефон. В темноте спальни яркий экран больно уколол глаза. На табло горело одно имя: Глеб.
Внутри всё мгновенно перевернулось. Старый, знакомый до боли дофаминовый смерч закрутил мысли за доли секунды.
Глеб был её самым ярким, самым разрушительным и самым незавершённым сценарием. Человек-вспышка. Архитектор её самых жестоких эмоциональных качелей. Мужчина, который умел дарить ощущение абсолютно сказочного, пьянящего триумфа, а на следующий день исчезать на две недели без единого слова.
С ним Олеся прожила свои самые острые и самые адские месяцы. Именно рядом с Глебом её сарказм дошёл до совершенства — просто потому, что без этой брони рядом с ним выжить было невозможно.
Восемь месяцев тишины. Восемь месяцев она собирала себя по кусочкам. И вот — два часа ночи.
Палец дрожал над кнопкой ответа. Разум, уже подкованный двумя месяцами сессий с Артёмом, тихо шептал: «Положи телефон. Заблокируй. Это рецидив. Это привычная дофаминовая ловушка». Но тело реагировало иначе. Дыхание перехватило, пульс застучал в висках, а древний автопилот оказался сильнее всех глубоких осознаний последних недель.
Олеся провела пальцем по экрану.
— Не спишь? — хриплый, слегка ироничный голос в динамике прозвучал так близко, словно Глеб стоял в сантиметре от неё. — Проезжал мимо твоего дома. Подумал, что мы так и не договорили тогда.
Он всегда умел делать это филигранно. Никаких «извини, что пропал», никаких объяснений. Полноценная хозяйская уверенность в том, что его всё ещё ждут.
— Глеб, два часа ночи, — выжала из себя Олеся, пытаясь натянуть хотя бы остатки привычной холодной отстранённости.
— Я знаю, — тихо отозвался он. В его голосе звучали те самые бархатные, опасные интонации, от которых у неё раньше буквально подгибались колени. — Я внизу, Лесь. Выйди на пять минут. Или я сам поднимусь.
Всего пару часов назад она засыпала с чувством тихой, безопасной нежности к спокойному и понятному Денису. Но прямо сейчас, стоя босыми ногами на холодном паркете, Олеся чувствовала, как дикий, привычный азарт полностью затапливает её сознание, выжигая всю взрослую логику.
Она молча подошла к панели домофона и нажала кнопку открытия двери.
—
Вопрос: Какая реакция на неожиданное появление бывшего кажется вам наиболее здоровой, и почему её бывает так трудно воплотить в реальной жизни?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Олеся вздрогнула, вынырнула из глубокого сна и нащупала телефон. В темноте спальни яркий экран больно уколол глаза. На табло горело одно имя: Глеб.
Внутри всё мгновенно перевернулось. Старый, знакомый до боли дофаминовый смерч закрутил мысли за доли секунды.
Глеб был её самым ярким, самым разрушительным и самым незавершённым сценарием. Человек-вспышка. Архитектор её самых жестоких эмоциональных качелей. Мужчина, который умел дарить ощущение абсолютно сказочного, пьянящего триумфа, а на следующий день исчезать на две недели без единого слова.
С ним Олеся прожила свои самые острые и самые адские месяцы. Именно рядом с Глебом её сарказм дошёл до совершенства — просто потому, что без этой брони рядом с ним выжить было невозможно.
Восемь месяцев тишины. Восемь месяцев она собирала себя по кусочкам. И вот — два часа ночи.
Палец дрожал над кнопкой ответа. Разум, уже подкованный двумя месяцами сессий с Артёмом, тихо шептал: «Положи телефон. Заблокируй. Это рецидив. Это привычная дофаминовая ловушка». Но тело реагировало иначе. Дыхание перехватило, пульс застучал в висках, а древний автопилот оказался сильнее всех глубоких осознаний последних недель.
Олеся провела пальцем по экрану.
— Не спишь? — хриплый, слегка ироничный голос в динамике прозвучал так близко, словно Глеб стоял в сантиметре от неё. — Проезжал мимо твоего дома. Подумал, что мы так и не договорили тогда.
Он всегда умел делать это филигранно. Никаких «извини, что пропал», никаких объяснений. Полноценная хозяйская уверенность в том, что его всё ещё ждут.
— Глеб, два часа ночи, — выжала из себя Олеся, пытаясь натянуть хотя бы остатки привычной холодной отстранённости.
— Я знаю, — тихо отозвался он. В его голосе звучали те самые бархатные, опасные интонации, от которых у неё раньше буквально подгибались колени. — Я внизу, Лесь. Выйди на пять минут. Или я сам поднимусь.
Всего пару часов назад она засыпала с чувством тихой, безопасной нежности к спокойному и понятному Денису. Но прямо сейчас, стоя босыми ногами на холодном паркете, Олеся чувствовала, как дикий, привычный азарт полностью затапливает её сознание, выжигая всю взрослую логику.
Она молча подошла к панели домофона и нажала кнопку открытия двери.
—
Вопрос: Какая реакция на неожиданное появление бывшего кажется вам наиболее здоровой, и почему её бывает так трудно воплотить в реальной жизни?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
