Эпизод 18. Горький осадок
«Лесь, сори, тут дикий форс-мажор по работе, срочно вызвали. Давай на связи на неделе».
Одиннадцать слов. Ни «извини», ни предложения перенести ужин, ни даже попытки создать правдоподобное оправдание.
Олеся стояла посередине гостиной в шёлковом платье, с укладкой и винной помадой, которую подбирала полчаса. В отражении зеркала на неё смотрела не «победительница», переигравшая бывшего, а разряженная, обманутая дура, которую снова использовали как удобный дофаминовый пластырь на выходные.
Иллюзия рухнула за секунду. Не было никакой «неземной химии» и «осознания ошибок». Было обычное, штампованное поведение эмоционального паразита: прийти, взять своё, утолить голод за счёт чужого ресурса и исчезнуть, даже не позаботившись закрыть за собой дверь.
На неё накатило такое дикое, тошнотворное эмоциональное похмелье, что стало трудно дышать. Адреналиновый шторм спал, оставив после себя лишь выжженную пустыню и липкий, всепоглощающий стыд.
Олеся сползла по стене прямо на паркет, не заботясь о дорогой ткани платья. Ей впервые не хотелось иронизировать. Ей не хотелось делать из этого искромётный стендап для подруг или писать едкую заметку. Ей было адски, невыносимо больно — и в этой боли некого было винить, кроме себя.
Она сама слила Дениса — человека, который относился к ней с уважением. Она сама растоптала два месяца работы с психологом. Она сама добровольно побежала за костью, которую ей бросили в два часа ночи.
В темноте комнаты экран телефона снова вспыхнул.
Это был не Глеб. На экране горело сообщение от Дениса: «Олесь, я почувствовал, что что-то не так. У тебя всё в порядке? Если нужна помощь — просто скажи».
Эти два предложения чистого, нетребовательного участия окончательно добили её. Олеся зажала рот рукой и впервые за долгие годы разрыдалась в голос — всхлипывая, смывая тушью винную помаду и проживая всю ту боль, от которой отгораживалась сарказмом всю жизнь.
Она разблокировала телефон. В быстром доступе висел номер Артёма. Но рука дрожала: как признаться наставнику, что ты сознательно выбросила в мусор всё, чему тебя учили?
—
Вопрос: Что вы делаете со стыдом, когда понимаете, что из-за старой травмы оттолкнули или обесценили человека, который относился к вам с чистой теплотой?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Одиннадцать слов. Ни «извини», ни предложения перенести ужин, ни даже попытки создать правдоподобное оправдание.
Олеся стояла посередине гостиной в шёлковом платье, с укладкой и винной помадой, которую подбирала полчаса. В отражении зеркала на неё смотрела не «победительница», переигравшая бывшего, а разряженная, обманутая дура, которую снова использовали как удобный дофаминовый пластырь на выходные.
Иллюзия рухнула за секунду. Не было никакой «неземной химии» и «осознания ошибок». Было обычное, штампованное поведение эмоционального паразита: прийти, взять своё, утолить голод за счёт чужого ресурса и исчезнуть, даже не позаботившись закрыть за собой дверь.
На неё накатило такое дикое, тошнотворное эмоциональное похмелье, что стало трудно дышать. Адреналиновый шторм спал, оставив после себя лишь выжженную пустыню и липкий, всепоглощающий стыд.
Олеся сползла по стене прямо на паркет, не заботясь о дорогой ткани платья. Ей впервые не хотелось иронизировать. Ей не хотелось делать из этого искромётный стендап для подруг или писать едкую заметку. Ей было адски, невыносимо больно — и в этой боли некого было винить, кроме себя.
Она сама слила Дениса — человека, который относился к ней с уважением. Она сама растоптала два месяца работы с психологом. Она сама добровольно побежала за костью, которую ей бросили в два часа ночи.
В темноте комнаты экран телефона снова вспыхнул.
Это был не Глеб. На экране горело сообщение от Дениса: «Олесь, я почувствовал, что что-то не так. У тебя всё в порядке? Если нужна помощь — просто скажи».
Эти два предложения чистого, нетребовательного участия окончательно добили её. Олеся зажала рот рукой и впервые за долгие годы разрыдалась в голос — всхлипывая, смывая тушью винную помаду и проживая всю ту боль, от которой отгораживалась сарказмом всю жизнь.
Она разблокировала телефон. В быстром доступе висел номер Артёма. Но рука дрожала: как признаться наставнику, что ты сознательно выбросила в мусор всё, чему тебя учили?
—
Вопрос: Что вы делаете со стыдом, когда понимаете, что из-за старой травмы оттолкнули или обесценили человека, который относился к вам с чистой теплотой?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
