Эпизод 19. На дне стыда
В среду в четыре дня Олеся входила в кабинет Артёма с чувством человека, идущего на смертную казнь.
Она опустилась в кресло, избегая встречать его взгляд, и долго смотрела на свои сцепленные в замок пальцы. Защитная броня сарказма сгорела дотла, но вместо неё не появилось ничего нового — только глухая, тяжелая драма и всепоглощающий стыд.
— Я пришла сказать, что мы закончили, — тихо произнесла она, выжимая из себя каждое слово. — Я просто потратила твоё время и свои деньги. Ничего не изменилось. Я слабая, глупая и неисправимая.
Артём молча наблюдал за ней, не перебивая и не делая никаких записей.
— Стоило ему позвонить в два часа ночи, как я перечеркнула всё, над чем мы работали два месяца, — продолжала Олеся, и её голос дрогнул от подступающих слёз. — Я слила Дениса, проигнорировала все звоночки, прибежала по первому свистку... а меня снова выкинули за ненадобностью. Я не способна на здоровые отношения, Артём. Я просто бракованная. Закроем эту тему.
Она ждала сочувствия, вздоха или хотя бы строгих нотаций. Но Артём откинулся на спинку кресла и неожиданно тихо усмехнулся:
— Какая утончённая трагедия, Олесь. Прямо шекспировский масштаб.
Олеся подняла на него глаза, полные обиды и недоумения:
— Тебе смешно?
— Мне восхитительно виден твой новый панцирь, — спокойно ответил Артём. — Раньше ты отбивалась от мира сарказмом: «Все вокруг неадекваты». Теперь, когда этот фокус не прошёл, ты надела маску «Я безнадёжно бракованная жертва». Это же так удобно! Объявить себя неисправимой, бросить терапию и с чистой совестью продолжить разрушать свою жизнь.
Слова Артёма прошлись по её стыду как холодный скальпель.
— А ты чего ждала? — продолжал он, глядя ей прямо в глаза. — Что после пары месяцев встреч твои многолетние автопилоты просто испарятся? Откат — это не провал, Олеся. Это естественная часть процесса. Настоящая работа начинается не тогда, когда ты идеальна, а тогда, когда ты упала в грязь и должна решить: остаться в ней лежать, жалея себя, или встать и отмыться.
Олеся замерла, глотая слезы. Внутри всё сопротивлялось его жесткой правде.
— Ты не бракованная, — мягко добавил Артём. — Ты просто испугалась настоящего тепла с Денисом и побежала сбрасывать напряжение туда, где всё знакомо и безопасно в своей боли. И прямо сейчас у тебя есть выбор.
Он выдержал паузу и задал вопрос, от которого её сердце снова пропустило удар:
— Ты готова позвонить Денису и сказать ему чистую правду — без оправданий, без сарказма и без романтической драмы?
—
Вопрос: Чем для вас обычно является установка «я просто бракованный и неисправимый человек» — реальным фактом или удобной маской, позволяющей ничего не менять?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Она опустилась в кресло, избегая встречать его взгляд, и долго смотрела на свои сцепленные в замок пальцы. Защитная броня сарказма сгорела дотла, но вместо неё не появилось ничего нового — только глухая, тяжелая драма и всепоглощающий стыд.
— Я пришла сказать, что мы закончили, — тихо произнесла она, выжимая из себя каждое слово. — Я просто потратила твоё время и свои деньги. Ничего не изменилось. Я слабая, глупая и неисправимая.
Артём молча наблюдал за ней, не перебивая и не делая никаких записей.
— Стоило ему позвонить в два часа ночи, как я перечеркнула всё, над чем мы работали два месяца, — продолжала Олеся, и её голос дрогнул от подступающих слёз. — Я слила Дениса, проигнорировала все звоночки, прибежала по первому свистку... а меня снова выкинули за ненадобностью. Я не способна на здоровые отношения, Артём. Я просто бракованная. Закроем эту тему.
Она ждала сочувствия, вздоха или хотя бы строгих нотаций. Но Артём откинулся на спинку кресла и неожиданно тихо усмехнулся:
— Какая утончённая трагедия, Олесь. Прямо шекспировский масштаб.
Олеся подняла на него глаза, полные обиды и недоумения:
— Тебе смешно?
— Мне восхитительно виден твой новый панцирь, — спокойно ответил Артём. — Раньше ты отбивалась от мира сарказмом: «Все вокруг неадекваты». Теперь, когда этот фокус не прошёл, ты надела маску «Я безнадёжно бракованная жертва». Это же так удобно! Объявить себя неисправимой, бросить терапию и с чистой совестью продолжить разрушать свою жизнь.
Слова Артёма прошлись по её стыду как холодный скальпель.
— А ты чего ждала? — продолжал он, глядя ей прямо в глаза. — Что после пары месяцев встреч твои многолетние автопилоты просто испарятся? Откат — это не провал, Олеся. Это естественная часть процесса. Настоящая работа начинается не тогда, когда ты идеальна, а тогда, когда ты упала в грязь и должна решить: остаться в ней лежать, жалея себя, или встать и отмыться.
Олеся замерла, глотая слезы. Внутри всё сопротивлялось его жесткой правде.
— Ты не бракованная, — мягко добавил Артём. — Ты просто испугалась настоящего тепла с Денисом и побежала сбрасывать напряжение туда, где всё знакомо и безопасно в своей боли. И прямо сейчас у тебя есть выбор.
Он выдержал паузу и задал вопрос, от которого её сердце снова пропустило удар:
— Ты готова позвонить Денису и сказать ему чистую правду — без оправданий, без сарказма и без романтической драмы?
—
Вопрос: Чем для вас обычно является установка «я просто бракованный и неисправимый человек» — реальным фактом или удобной маской, позволяющей ничего не менять?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
