Ника мгновенно включила проверенную годами защиту — холодный, взвешенный интеллект.
Паника внутри тут же утрамбовалась под слоем логики и сухой аналитики.

Она выпрямила спину, слегка наклонила голову и улыбнулась той самой вежливо-покровительственной улыбкой, которую обычно использовала на совещаниях с некомпетентными подрядчиками.

— Оль, ну о чём ты? — ровным, поставленным голосом произнесла она. — У меня сейчас сложнейший этап: мы внедряем новую модель прогнозирования рисков, на мне отдел из двенадцати человек и дедлайны, которые трещат по швам.

Мне банально не до бытовых романтических экспериментов. К тому же, если смотреть на вещи трезво, спонтанные знакомства на детских праздниках имеют минимальную конверсию в нормальные отношения.

Она произнесла это легко, будто зачитывала фрагмент квартального отчёта. В этом была её абсолютная безопасность: если перевести любую живую эмоцию в формулу, график или рабочую задачу, она перестаёт ранить.

Если объяснить своё одиночество «высокой загрузкой» и «нецелесообразностью», оно превращается из личной трагедии в осознанный выбор взрослого профессионала.

Но Ольга не засмеялась и не стала спорить, как делала обычно. Она тихо вздохнула, поставила бокал на столик и посмотрела на Нику с такой глубокой, печальной внимательностью, от которой у Ники внутри всё сжалось.

— Ник... — тихо сказала подруга, и её голос прозвучал громче всего шумного зала. — Ты говоришь про проекты уже пятнадцать лет. Сначала была учёба, потом бабушка, потом повышение, теперь вот риски. Ты действительно думаешь, что я не вижу, как ты прячешься за своими отчётами?

Ника застыла. Воздух в груди будто мгновенно вымерз.

— Тебе тридцать девять, Ник, — мягко, но беспощадно продолжила Ольга. — Ты успешная, умная, красивая. Но ты приходишь домой в квартиру, где всё расставлено по линейке, и делаешь вид, что тебе никто не нужен. Неужели тебе самой никогда не бывает страшно, что за этой твоей идеальной бронёй так ничего и не случится? Что ты так и проживёшь всю жизнь, ни разу никого не впустив?

Броня, которую Ника выстраивала годами, не просто дала трещину — она рассыпалась в пыль от одного точного удара. Словарный запас старшего аналитика испарился. Защитные аргументы про дедлайны и статистику выглядели теперь жалкими и фальшивыми.

Ника пробормотала что-то невнятное про срочный звонок от руководства, поднялась с дивана и, не глядя по сторонам, направилась к гардеробу. Ей нужно было срочно сбежать.

Спустя полчаса она сидела за рулём своего автомобиля на подземной парковке собственного дома. Мотор щелкал, остывая в тишине. Ника поднесла руки к лицу и только сейчас заметила, что ее пальцы выбивают мелкую, совершенно неуправляемую дрожь.

—-
Вопрос: Как именно ваш мозг начинает «раскладывать по полочкам» возникающий страх или боль, лишь бы не позволить вам их просто прожить?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте