Эпизод 21. Собственный берег
Катя сжала руль автомобиля так, что побелели костяшки пальцев, стараясь выровнять рваное дыхание. Времени оставалось впритык.
Когда она переступила порог квартиры, Денис уже был там. На полу в прихожей стояла полупустая спортивная сумка. Катя отчетливо увидела, как его плечи мгновенно напряглись, а лицо превратилось в непроницаемую маску.
Денис ждал привычного сценария: слез, упреков, цепляния за рукав и лихорадочных обещаний, что «всё будет по-другому».
Внутри у Кати привычно поднялась паническая волна: «Умоляй его! Падай в ноги! Пообещай, что это больше не повторится, иначе он уйдет навсегда!»
Но вместо того чтобы сделать шаг к нему, Катя замерла. Она прижала ладонь к груди — туда, где гулко и больно колотилось сердце, — и сделала один медленный, выверенный вдох.
«Я здесь, — впервые в жизни мысленно сказала она самой себе, а не Денису. — Что бы сейчас ни произошло, я выдержу. Я не брошу себя».
Она подняла на него глаза — прямые, полные тихой, горькой ясности.
— Я не буду просить тебя остаться и не стану оправдываться, — тихо сказала Катя. Голос слегка дрожал, но в нем не было ни капли привычной требовательности. — Моя вчерашняя истерика — это исключительно моя проблема и мой страх. Мне искренне жаль, что я вылила этот ад на тебя. Возьми столько времени, сколько тебе нужно.
Денис застыл с футболкой в руках. На его лице промелькнуло глубокое замешательство. Он готовился к тяжелой войне, а столкнулся с абсолютным отсутствием сопротивления.
Впервые за годы он увидел перед собой не цепляющегося ребенка, а взрослого человека.
Ничего не ответив, Денис молча дособирал вещи, застегнул молнию на сумке и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Щелкнул замок. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Раньше в этой тишине Катя бы сошла с ума. Но сейчас она опустилась на диван, обняла колени и просто разрешила себе поплакать.
Без драмы, без метаний к телефону — давая этой боли выходить капля за каплей. Она впервые в жизни не бежала от своей уязвимости и не пыталась закрыть ее чужим вниманием.
Прошел час. Слезы высохли. В груди впервые за долгие месяцы образовался не липкий ужас, а странный, чистый покой.
Катя поднялась с дивана, подошла к большому шкафу в спальне и встала на цыпочки. В самом темном углу верхней полки лежала плоская прямоугольная коробка, покрытая слоем пыли.
Катя не прикасалась к ней почти три года — с тех самых пор, как вся её жизнь полностью сузилась до отслеживания настроения Дениса.
Она осторожно достала коробку, смахнула пыль и открыла крышку. На дне лежал её старый профессиональный графический планшет для иллюстраций и наборы масляной пастели.
—
Вопрос: Как выглядит то самое занятие или место, которое помогает лично вам вернуть себе опору и согреть себя изнутри, когда внутри всё рушится от боли?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Когда она переступила порог квартиры, Денис уже был там. На полу в прихожей стояла полупустая спортивная сумка. Катя отчетливо увидела, как его плечи мгновенно напряглись, а лицо превратилось в непроницаемую маску.
Денис ждал привычного сценария: слез, упреков, цепляния за рукав и лихорадочных обещаний, что «всё будет по-другому».
Внутри у Кати привычно поднялась паническая волна: «Умоляй его! Падай в ноги! Пообещай, что это больше не повторится, иначе он уйдет навсегда!»
Но вместо того чтобы сделать шаг к нему, Катя замерла. Она прижала ладонь к груди — туда, где гулко и больно колотилось сердце, — и сделала один медленный, выверенный вдох.
«Я здесь, — впервые в жизни мысленно сказала она самой себе, а не Денису. — Что бы сейчас ни произошло, я выдержу. Я не брошу себя».
Она подняла на него глаза — прямые, полные тихой, горькой ясности.
— Я не буду просить тебя остаться и не стану оправдываться, — тихо сказала Катя. Голос слегка дрожал, но в нем не было ни капли привычной требовательности. — Моя вчерашняя истерика — это исключительно моя проблема и мой страх. Мне искренне жаль, что я вылила этот ад на тебя. Возьми столько времени, сколько тебе нужно.
Денис застыл с футболкой в руках. На его лице промелькнуло глубокое замешательство. Он готовился к тяжелой войне, а столкнулся с абсолютным отсутствием сопротивления.
Впервые за годы он увидел перед собой не цепляющегося ребенка, а взрослого человека.
Ничего не ответив, Денис молча дособирал вещи, застегнул молнию на сумке и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Щелкнул замок. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Раньше в этой тишине Катя бы сошла с ума. Но сейчас она опустилась на диван, обняла колени и просто разрешила себе поплакать.
Без драмы, без метаний к телефону — давая этой боли выходить капля за каплей. Она впервые в жизни не бежала от своей уязвимости и не пыталась закрыть ее чужим вниманием.
Прошел час. Слезы высохли. В груди впервые за долгие месяцы образовался не липкий ужас, а странный, чистый покой.
Катя поднялась с дивана, подошла к большому шкафу в спальне и встала на цыпочки. В самом темном углу верхней полки лежала плоская прямоугольная коробка, покрытая слоем пыли.
Катя не прикасалась к ней почти три года — с тех самых пор, как вся её жизнь полностью сузилась до отслеживания настроения Дениса.
Она осторожно достала коробку, смахнула пыль и открыла крышку. На дне лежал её старый профессиональный графический планшет для иллюстраций и наборы масляной пастели.
—
Вопрос: Как выглядит то самое занятие или место, которое помогает лично вам вернуть себе опору и согреть себя изнутри, когда внутри всё рушится от боли?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
