Эпизод 25. Искренний ответ
— Я вызвал Олегy такси и сказал, что приеду только завтра. Если вообще приеду, — тихо сказал Владимир, опустив руки.
Он не стал разуваться. Просто оперся спиной о входную дверь, словно у него не осталось сил сделать даже пару шагов по коридору. Впервые за двадцать три года его лицо выглядело не суровым или раздражённым, а абсолютно, беззащитно растерянным.
— Я испугался, Наташ, — выдохнул он, глядя куда-то в полутёмный угол прихожей.
Эти слова дались ему с таким трудом, будто он выламывал их из собственной груди вместе с рёбрами. Наталья замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот невероятный момент.
— Я испугался не Олега и не его судов, — продолжал Владимир, сипло подбирая фразы. — Я испугался ресторана. И этой даты. Я... я каждый год ждал двадцатого октября как эшафота. Я знал, что ты ждёшь чего-то особенного, романтичного, красивого... А я не умею. Я простой инжeнер, я умею чинить моторы и крутить гайки. Рядом с тобой, с твоим контролем, с твоей идеальной правильностью я все эти годы чувствовал себя полным ничтожеством, которое обязательно всё испортит.
Наталья слушала, и каждый его звук отзывался в ней физической болью. Старая привычка перебить, объяснить, как он прав или неправ, подступила к горлу — но она сжала пальцы и выдержала очередную паузу.
— Сбежать к Олегу было просто, — честно признался муж, подняв на неё глаза, полные горькой тоски. — Там я нужен. Там я умный, сильный, спасатель. А с тобой... я всё время боюсь не сдать экзамен. И когда ты сегодня не стала орать, а просто сказала, как тебе больно... я понял, что мой побег — это самое трусливое, что я сделал в жизни.
Между ними впервые легла не ледяная стена и не защитный скандал, а честная, неподдельная близость.
Владимир медленно снял куртку, подошёл к ней и бессильно опустил голову ей на плечо. Наталья обняла его за широкую, вздрогнувшую спину, чувствуя, как внутри окончательно оттаивает многолетний лёд.
Но в этот самый момент в его кармане снова раздался звонок.
Владимир отстранился, достал телефон и побледнел. На экране было не имя Олега, а номер его бывшего начальника, с которым он не общался пять лет.
Владимир ответил, выслушал пару коротких фраз и медленно опустил руку.
— Наташа... — его голос резко изменился, перейдя на шёпот. — Это по поводу нашего дома. Того самого, где мы жили первые годы. Его завтра сносят.
—
Вопрос: Насколько тяжело вам дается признание перед партнером в том, что за вашей агрессией или отстраненностью стоит банальный страх показаться слабым или ненужным?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Он не стал разуваться. Просто оперся спиной о входную дверь, словно у него не осталось сил сделать даже пару шагов по коридору. Впервые за двадцать три года его лицо выглядело не суровым или раздражённым, а абсолютно, беззащитно растерянным.
— Я испугался, Наташ, — выдохнул он, глядя куда-то в полутёмный угол прихожей.
Эти слова дались ему с таким трудом, будто он выламывал их из собственной груди вместе с рёбрами. Наталья замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот невероятный момент.
— Я испугался не Олега и не его судов, — продолжал Владимир, сипло подбирая фразы. — Я испугался ресторана. И этой даты. Я... я каждый год ждал двадцатого октября как эшафота. Я знал, что ты ждёшь чего-то особенного, романтичного, красивого... А я не умею. Я простой инжeнер, я умею чинить моторы и крутить гайки. Рядом с тобой, с твоим контролем, с твоей идеальной правильностью я все эти годы чувствовал себя полным ничтожеством, которое обязательно всё испортит.
Наталья слушала, и каждый его звук отзывался в ней физической болью. Старая привычка перебить, объяснить, как он прав или неправ, подступила к горлу — но она сжала пальцы и выдержала очередную паузу.
— Сбежать к Олегу было просто, — честно признался муж, подняв на неё глаза, полные горькой тоски. — Там я нужен. Там я умный, сильный, спасатель. А с тобой... я всё время боюсь не сдать экзамен. И когда ты сегодня не стала орать, а просто сказала, как тебе больно... я понял, что мой побег — это самое трусливое, что я сделал в жизни.
Между ними впервые легла не ледяная стена и не защитный скандал, а честная, неподдельная близость.
Владимир медленно снял куртку, подошёл к ней и бессильно опустил голову ей на плечо. Наталья обняла его за широкую, вздрогнувшую спину, чувствуя, как внутри окончательно оттаивает многолетний лёд.
Но в этот самый момент в его кармане снова раздался звонок.
Владимир отстранился, достал телефон и побледнел. На экране было не имя Олега, а номер его бывшего начальника, с которым он не общался пять лет.
Владимир ответил, выслушал пару коротких фраз и медленно опустил руку.
— Наташа... — его голос резко изменился, перейдя на шёпот. — Это по поводу нашего дома. Того самого, где мы жили первые годы. Его завтра сносят.
—
Вопрос: Насколько тяжело вам дается признание перед партнером в том, что за вашей агрессией или отстраненностью стоит банальный страх показаться слабым или ненужным?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
