Эпизод 4. Чужие версии.
Солнечный свет больно резал глаза через щель в шторах. Оля не спала ни минуты. К девяти утра рабочий чат с клиентами висел заброшенным, зато групповой диалог с подругами буквально разрывался от десятков скриншотов.
За последние три часа они разобрали её переписку с Максимом по буквам. Каждое слово, каждая галочка и промежуток между сообщениями были подвергнуты беспощадному суду.
«Оль, он классический конченый избегатель! — гремела в пятиминутном голосовом Лера. — Нарциссическая травма, как по учебнику. Как только увидел твою искренность, испугался настоящей близости и сбежал. Ты вообще ни при чём! Ты проявляла здоровые эмоции, а он просто эмоциональный калека».
«Да 100%! — вторила Катя в тексте. — Нашлась быдло-проблема. Радуйся, что он проявился сейчас, а не через полгода. Ты достойна нормального мужика, а не этого инфантила!»
На первые десять минут этот коллективный гнев подруг давал иллюзию облегчения. Оле очень хотелось верить их словам. Хотелось спрятаться за удобным объяснением:
«Это он козёл. Это он испугался. Это он не дорос до моих глубин».
Но мыльный пузырь искусственного утешения лопался от первого же взгляда на собственный экран.
Оля снова и снова прокручивала вверх свои 15 неотвеченных сообщений. Липкий, тошнотворный стыд накрывал с новой силой.
Никакие ярлыки про «нарциссов» и «эмоциональных калек» не могли скрыть очевидного: вчера вечером она полностью потеряла контроль над собой. Она давила, вымаливала внимание, душила его своей тревогой и буквально выбивала хоть какую-то реакцию.
Поиск виноватого снаружи больше не анестезировал боль. Он просто не работал. Внутри всё равно оставалась выжигающая пустота и ощущение, что она опять своими руками разрушила то, что только начинало строиться.
В 11:30 Оля натянула глубокий капюшон, надела тёмные очки, чтобы скрыть опухшие от слёз глаза, и вышла из дома.
В 11:55 она стояла перед дверью квартиры Марины и Артёма. Пальцы зависли в миллиметре от кнопки звонка. Внезапно её обдало холодным потом.
Артём — не подруга. Он не будет наглаживать по головке, поддакивать и ругать «плохого парня». Он профессионал.
Рука дрогнула и замерла. Оле стало панически страшно, что сейчас взрослый, устойчивый человек посмотрит на неё и произнесёт вслух её самый главный, тщательно скрываемый кошмар.
—
Вопрос: Когда отношения заканчиваются болезненно, что вам труднее всего признать: чужую ответственность за произошедшее или собственную роль в конфликте? Расскажите, как вы обычно разбираетесь в таких ситуациях.
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
За последние три часа они разобрали её переписку с Максимом по буквам. Каждое слово, каждая галочка и промежуток между сообщениями были подвергнуты беспощадному суду.
«Оль, он классический конченый избегатель! — гремела в пятиминутном голосовом Лера. — Нарциссическая травма, как по учебнику. Как только увидел твою искренность, испугался настоящей близости и сбежал. Ты вообще ни при чём! Ты проявляла здоровые эмоции, а он просто эмоциональный калека».
«Да 100%! — вторила Катя в тексте. — Нашлась быдло-проблема. Радуйся, что он проявился сейчас, а не через полгода. Ты достойна нормального мужика, а не этого инфантила!»
На первые десять минут этот коллективный гнев подруг давал иллюзию облегчения. Оле очень хотелось верить их словам. Хотелось спрятаться за удобным объяснением:
«Это он козёл. Это он испугался. Это он не дорос до моих глубин».
Но мыльный пузырь искусственного утешения лопался от первого же взгляда на собственный экран.
Оля снова и снова прокручивала вверх свои 15 неотвеченных сообщений. Липкий, тошнотворный стыд накрывал с новой силой.
Никакие ярлыки про «нарциссов» и «эмоциональных калек» не могли скрыть очевидного: вчера вечером она полностью потеряла контроль над собой. Она давила, вымаливала внимание, душила его своей тревогой и буквально выбивала хоть какую-то реакцию.
Поиск виноватого снаружи больше не анестезировал боль. Он просто не работал. Внутри всё равно оставалась выжигающая пустота и ощущение, что она опять своими руками разрушила то, что только начинало строиться.
В 11:30 Оля натянула глубокий капюшон, надела тёмные очки, чтобы скрыть опухшие от слёз глаза, и вышла из дома.
В 11:55 она стояла перед дверью квартиры Марины и Артёма. Пальцы зависли в миллиметре от кнопки звонка. Внезапно её обдало холодным потом.
Артём — не подруга. Он не будет наглаживать по головке, поддакивать и ругать «плохого парня». Он профессионал.
Рука дрогнула и замерла. Оле стало панически страшно, что сейчас взрослый, устойчивый человек посмотрит на неё и произнесёт вслух её самый главный, тщательно скрываемый кошмар.
—
Вопрос: Когда отношения заканчиваются болезненно, что вам труднее всего признать: чужую ответственность за произошедшее или собственную роль в конфликте? Расскажите, как вы обычно разбираетесь в таких ситуациях.
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
