Вопрос Дениса завис в воздухе тяжелым, невидимым прессом.
«Ты хоть на секунду пожалела?..»

Внутри у Марины всё кричало: «Да! Я три ночи не спала, я места себе не нахожу, я панически боюсь тебя потерять!» Но горло сжало спазмом.

Сказать это вслух означало полностью разоружиться. Показать свою уязвимость. Отдать человеку в руки оружие, которым он — как ей всё еще казалось — рано или поздно непременно выстрелит.

И тут же, словно тумблер в электрощитке, включился её главный защитный рефлекс — стремление всё проконтролировать.

Если нельзя нападать, значит, надо перехватить управление процессом. Перевести хаос эмоций в безопасную, понятную схему.

— Денис, дело не в том, стало мне легче или нет, — начала она, заставляя свой голос звучать выверенно и спокойно, как на защите годового бюджета. — Пойми, наш конфликт возник из-за отсутствия четких границ. Если мы хотим попробовать возобновить диалог, нам нужно заранее обговорить условия. Регламент моего личного пространства, порядок решений по Тимуру, тестовый период...

Она говорила и физически felt, как привычная почва возвращается под ноги. Логика, правила, условия. Так же намного безопаснее!

Денис слушал её, не перебивая. Выражение его лица медленно менялось: слабый проблеск надежды в его взгляде угасал, уступая место тяжелой, выжигающей горечи.

— Ты снова делаешь это, Марина, — тихо произнес он. — Ты не со мной говоришь. Ты пытаешься составить акт приема-передачи своего доверия. С испытательным сроком, штрафными санкциями и пунктами об ограничении ответственности.

Он опустил сумку с вещами на пол, но к ней не сделал ни шага.

— Я не подрядчик, которого ты нанимаешь на проект. Я человек, который хотел построить с тобой дом. Но ты даже в минуту сомнений пытаешься зажать меня в тиски своего контроля, лишь бы не почувствовать себя уязвимой.

Марина замерла. Слова Артёма о замкнутом круге вспыхнули в памяти огненными буквами. Она снова это делает. Прямо сейчас, пытаясь удержать штурвал и обезопасить себя условиями, она своими руками уничтожает последний шанс на искренность.

В груди поднялся холодный, липкий страх. Марина заставила себя сделать глубокий вдох. Сжала пальцы в кулаки и сделала то, от чего всё её существо сжималось в судороге сопротивления — переступила через привычную броню.

— Я... я скучала эти три дня, Денис, — едва слышно, ломая сухой барьер в горле, выдохнула она. — Мне было очень плохо без тебя. Мне страшно.

Денис застыл. На несколько секунд в прихожей потонула абсолютная тишина. Он медленно повернулся к ней, пристально вглядываясь в её бледное, напряженное лицо.

— Если я поставлю сумку и мы сядем разговаривать, — медленно произнес он, — ты отдашь мне ключи от квартиры назад. Прямо сейчас. Без условий, регламентов и «тестовых периодов». Как знак того, что с этого дня мы делим ответственность пополам.

Марина замерла. Отдать ключи — отдать единоличный контроль над своим главным убежищем. Для неё это ощущалось как шаг с обрыва в полную темноту.

—
Вопрос: В каких ситуациях вы ловили себя на том, что ругаетесь не с реальным мужчиной, который стоит перед вами, а со своим прошлым обидчиком?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте