Эпизод 8. Границы на прочность
Телефон едва не выскользнул из влажных ладоней. Звук голоса воспитательницы в секунду перечеркнул все полтора часа тихой гордости за выполненный урок.
Оксана мчалась к садику, не замечая осеннего ветра и пролетающих мимо машин. Сердце колотилось в горле тяжелым молотом, а внутри с воем включалась знакомая аварийная сирена: «Вот она, цена твоих амбиций! Ты сидишь над своими графиками, пока твой ребенок страдает! Ты плохая, эгоистичная мать!»
Она влетела в раздевалку группы.
София сидела на маленькой скамеечке, красная, заплаканная, и судорожно всхлипывала, сжимая в руках плюшевого зайца.
Увидев мать, дочь зашлась новым плачем и бросилась к ней на шею:
— Мамочка! Не уходи! Забери меня домой!
Оксана прижала к себе горячее, дрожащее тело дочки, и внутренний Критик с размаху нанес главный удар: «Зачем тебе эта аналитика? Зачем тебе эти деньги? Посмотри на неё! Ей нужна мать, а не твоя глупая карьера!»
Каждая клетка тела требовала немедленного привычного сценария: схватить Софию в охапку, подбежать к воспитателю с виноватыми прошениями, уехать домой, залезть под одеяло и навсегда забыть про открытые вкладки с курсами.
Вернуться в привычную, безопасную гавань «я просто мама», где никто не обвинит в эгоизме.
Оксана уже подхватила дочку на руки и открыла рот, чтобы сказать воспитательнице: «Мы уходим, мы больше не придем на тихий час»...
И в этот момент в её голове, пробивая шум паники, сработал предохранитель.
В памяти всплыл фрагмент их последнего разговора с Артёмом:
— Когда твой ребенок плачет, а у тебя внутри включается паника — остановись. Спроси себя: чью боль ты сейчас пытаешься заглушить? Ребенка, который просто проживает адаптацию, или свою собственную вину, которую ты не способна выдержать?
Оксана замерла посреди раздевалки с дочкой на руках. Руки задрожали.
Воспитательница смотрела на неё с немым вопросом:
— Оксана Владимировна? Вы забираете Софию или дадите ей попробовать зайти в спальню?
—
Вопрос: Что, по-вашему, больше разрушает отношения: открытый конфликт с криками или молчаливое накопление обид?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Оксана мчалась к садику, не замечая осеннего ветра и пролетающих мимо машин. Сердце колотилось в горле тяжелым молотом, а внутри с воем включалась знакомая аварийная сирена: «Вот она, цена твоих амбиций! Ты сидишь над своими графиками, пока твой ребенок страдает! Ты плохая, эгоистичная мать!»
Она влетела в раздевалку группы.
София сидела на маленькой скамеечке, красная, заплаканная, и судорожно всхлипывала, сжимая в руках плюшевого зайца.
Увидев мать, дочь зашлась новым плачем и бросилась к ней на шею:
— Мамочка! Не уходи! Забери меня домой!
Оксана прижала к себе горячее, дрожащее тело дочки, и внутренний Критик с размаху нанес главный удар: «Зачем тебе эта аналитика? Зачем тебе эти деньги? Посмотри на неё! Ей нужна мать, а не твоя глупая карьера!»
Каждая клетка тела требовала немедленного привычного сценария: схватить Софию в охапку, подбежать к воспитателю с виноватыми прошениями, уехать домой, залезть под одеяло и навсегда забыть про открытые вкладки с курсами.
Вернуться в привычную, безопасную гавань «я просто мама», где никто не обвинит в эгоизме.
Оксана уже подхватила дочку на руки и открыла рот, чтобы сказать воспитательнице: «Мы уходим, мы больше не придем на тихий час»...
И в этот момент в её голове, пробивая шум паники, сработал предохранитель.
В памяти всплыл фрагмент их последнего разговора с Артёмом:
— Когда твой ребенок плачет, а у тебя внутри включается паника — остановись. Спроси себя: чью боль ты сейчас пытаешься заглушить? Ребенка, который просто проживает адаптацию, или свою собственную вину, которую ты не способна выдержать?
Оксана замерла посреди раздевалки с дочкой на руках. Руки задрожали.
Воспитательница смотрела на неё с немым вопросом:
— Оксана Владимировна? Вы забираете Софию или дадите ей попробовать зайти в спальню?
—
Вопрос: Что, по-вашему, больше разрушает отношения: открытый конфликт с криками или молчаливое накопление обид?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
