Пауза висела в кабинете, как густой, неразогнанный туман. Тридцать секунд silence ощущались Жанной как пытка на раскаленной жаровне.

Каждая клетка ее тела требовала немедленно заполнить эту тишину привычными рациональными аргументами, сменить тему или обесценить происходящее.

Ее впервые в жизни поставили перед зеркалом, в котором не было ее регалий, статуса, дорогого костюма и безупречных отчетов. Там была просто напуганная женщина, которая панически боялась быть отвергнутой.
И это ощущение уязвимости было для Жанны физически невыносимым.

— Знаешь что, Артём? — Жанна резко поднялась с кресла, порывистым движением закинув ремень сумки на плечо. Ее голос прозвучал сухо и звонко. — Это не терапия. Это какие-то умозрительные манипуляции и поп-психология. Я пришла к тебе как к профессионалу за конкретным системным решением, а ты пытаешься навесить на меня банальные ярлыки.

Она подхватила планшет со столика. Пальцы едва заметно дрожали, но она сжала их в кулак.

Артём даже не шелохнулся. Он остался сидеть в кресле, глядя на нее всё с тем же невозмутимым, понимающим спокойствием.

— Жанна, ты имеешь полное право злиться, — мягко сказал он. — Раздражение — это нормальная реакция, когда привычная защита дает сбой. Ты можешь уйти. Но вопрос никуда не исчезнет.

— У меня нет никаких вопросов! У меня есть работа и реальные задачи, на которые у меня, в отличие от тебя, нет времени тратить впустую, — отрезала она. — Извини, но нам не стоит продолжать. Это не мой формат.

Она не стала ждать ответа. Быстрым, отчеканенным шагом Жанна вышла из кабинета, громко прихлопнув за собой тяжелую дверь.

На улице она практически добежала до парковки, выбивая дробь каблуками по асфальту. Сев за руль Porsche, она заблокировала двери, бросила планшет на соседнее сиденье и несколько раз глубоко вдохнула. Сердце колотилось в грудной клетке, как запертая птица.

— Глупости. Абсолютные глупости, — пробормотала она вслух, заводя двигатель. — Он просто муж Кати. Обычный терапевт, который решил поиграть в глубокий психоанализ. Я сама во всем разберусь.

Она вернулась в офис и с головой ушла в работу. Четыре часа подряд она наказывала себя и подчиненных жестким темпом: правки в бюджет, жесткий разбор отчетов, три агрессивных созвона.

Она восстанавливала свой привычный мир — мир, где она сильная, где она контролирует всё и всех.

Но в восемь вечера, когда офис опустел, Жанна сидела над очередным отчетом по маркетингу. На одной из страниц она заметила мелкую опечатку в цифрах. Рука автоматически тянулась набрать руководителя отдела и устроить ему разнос.

И вдруг в голове набатом прозвучали слова Артёма: «Ты выискиваешь изъян первой... Опережаешь их. Потому что мысль о том, что кто-то увидит тебя не идеальной — для тебя невыносима».
Жанна замерла с телефоном в руке. Пальцы окаменели.

Она попыталась встряхнуть головой, прогнать этот голос, вернуться к привычной злости... но сломанный механизм контроля больше не собирался в единое целое.

Сложно продолжать играть роль, когда ты узнала, из чего сшит твой костюм.

Жанна медленно опустила телефон на стол, открыла мессенджер и зашла в чат с Артёмом. Её палец замер над кнопкой «Удалить чат».

Но вместо этого она сделала кое-что, чего от себя никак не ожидала.
—
Вопрос: От какой именно боли или негативного воспоминания из прошлого вас с такой жестокостью защищает ваш внутренний контролер?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте