Ника сделала этот шаг. Она толкнула тяжелую стеклянную дверь ресторана, оправила край темно-изумрудного платья и подошла к столику у окна.

Прошло два часа. Вечер, которого Ника боялась как открытого перелома, развивался по абсолютно незапланированному сценарию.

Павел оказался удивительно чутким собеседником. Он не устраивал перекрестного допроса, не пытался измерять её статус и не требовал ярких историй.

Вместо этого он свободно рассказывал о своем непростом разводе трехлетней давности, о том, как тяжело давалось решение уйти в свободный консалтинг, и о собственных профессиональных ошибках. Он открывал свою уязвимость первым, словно забирая у Ники необходимость удерживать щит.

Несколько раз за вечер внутри у Ники привычно поднимался тревожный спазм: «Скажи что-то умное! Назови автора этой цитаты! Переведи тему на логистику!»

Но каждый раз она вспоминала слова Артёма про выбор и сделала глубокий вдох. Она просто слушала, улыбалась, честно признавалась в незнании каких-то вещей и выдерживала его долгий, тёплый взгляд.

И случилось то, чего Ника никак не ожидала: напряжение, съедавшее её годами, стало таять. Разговор тёк легко, без усилий и фальши.

— Знаешь, Ника, — Павел откинулся на спинку дивана и посмотрел на неё с искренней, неприкрытой симпатией. — В офисе ты казалась мне невероятно красивой, но абсолютно недосягаемой. А сейчас я вижу перед собой живую, очень глубокую и настоящую женщину. И, честно говоря, с каждой минутой мне всё меньше хочется говорить о проекте.

Он медленно протянул руку через стол и опустил свою ладонь на её пальцы.

Прикосновение было тёплым, уверенным и сухим. Раньше Ника отпрянула бы от этого контакта как от удара током, выдав привычную колкость.

Но сейчас она заставила себя оставить руку на месте. По телу прошла мягкая, неизвестная ранее волна — прямая, не поддающаяся логике физическая реакция на мужчину.

Павел чуть сжал её ладонь, глядя прямо в глаза.

— Пойдём ко мне? — тихо, без тени дешевого давления, но с абсолютной мужской определённостью произнёс он. — Попьём чаю, послушаем винил. Без всяких обязательств, если ты не захочешь.

Ника замерла. Сердце глухо и больно ударило в рёбра.

Разговор в ресторане был безопасной зоной. Но прямо сейчас перед ней во весь рост встал главный, самый страшный призрак её тридцати девяти лет — физическая близость и полная телесная обнажённость перед человеком, о которой у неё не было абсолютно никакого опыта.

—
Вопрос: Какая реакция партнера на вашу открытость помогает вам расслабиться и опустить защитный щит?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте