Эпизод 23. Высокий соблазн
Ника замерла. Сердце глухо и больно ударило в рёбра.
Тёплая ладонь Павла поверх её пальцев ощущалась как оголённый провод под напряжением. Вся расслабленность, которую Ника удерживала последние два часа, выветрилась за одну секунду.
Внутри поднялась сумасшедшая, оглушающая волна паники. Не просто привычная тревога — настоящий, животный страх.
«Домой. Немедленно домой. Нажми на красную кнопку!» — заорал внутренний голос с такой силой, что у Ники зазвенело в ушах.
Вся её аналитическая система, спасавшая её тридцать девять лет, выстроила в голове гигантский аварийный плакат.
Поехать к нему? В его пространство? Это означало снять последнюю одежду — и в прямом, и в переносном смысле. Это означало расписаться в своей полной телесной и эмоциональной неопытности. Там не получится спрятаться за умными фразами или выверенными паузами.
Он увидит её дрожащие руки, её зажатость, её абсолютный провал в том, что обычные люди умеют с юности. Он поймёт всё.
Мозг моментально сгенерировал самый безопасный, стократно проверенный алгоритм бегства:
«Скажи, что у тебя резко разболелась голова. Сошлись на ранний звонок с генеральным в восемь утра. Вставай, бери сумку и вызывай такси. Ты и так сделала невозможное за один вечер! Ты продержалась целый ужин! Сохрани хотя бы лицо!»
Рука Ники под его ладонью стала ледяной. Дыхание перехватило, горло сжал сухой спазм. Вся её новая «эмоциональная зрелость» сейчас казалась картонным домиком перед лицом реальной близости.
Ей хотелось верить, что она изменилась, но прямо сейчас древний паттерн требовал только одного — сбежать, запереться в своей безупречной чистой квартире и выдохнуть.
Павел ощутил, как изменилось её тело. Он не стал сжимать ладонь сильнее, но его взгляд превратился в очень внимательный.
— Ник? Ты резко побледнела. Всё в порядке?
Ника медленно вытащила свою руку из-под его ладони. Пальцы судорожно сжали ремешок сумочки. Мозг выдал готовую формулировку.
Ей оставалось просто произнести её, чтобы оказаться в безопасности.
— Павел, прости, — её голос прозвучал сухо, с той самой знакомой металлической ноткой. — У меня... очень резко разболелась голова. Наверное, сказывается переутомление. Я поеду домой.
Она начала подниматься из-за стола, готовая поставить точку. Но Павел не стал её уговаривать или удерживать.
Он просто посмотрел на неё снизу вверх — и Ника увидела в его глазах не обиду и не досаду, а нечто гораздо более опасное. Он видел её насквозь.
—
Вопрос: Какую самую «уважительную причину» вы придумывали, чтобы сбежать из ситуации, где возникла угроза настоящей близости?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
Тёплая ладонь Павла поверх её пальцев ощущалась как оголённый провод под напряжением. Вся расслабленность, которую Ника удерживала последние два часа, выветрилась за одну секунду.
Внутри поднялась сумасшедшая, оглушающая волна паники. Не просто привычная тревога — настоящий, животный страх.
«Домой. Немедленно домой. Нажми на красную кнопку!» — заорал внутренний голос с такой силой, что у Ники зазвенело в ушах.
Вся её аналитическая система, спасавшая её тридцать девять лет, выстроила в голове гигантский аварийный плакат.
Поехать к нему? В его пространство? Это означало снять последнюю одежду — и в прямом, и в переносном смысле. Это означало расписаться в своей полной телесной и эмоциональной неопытности. Там не получится спрятаться за умными фразами или выверенными паузами.
Он увидит её дрожащие руки, её зажатость, её абсолютный провал в том, что обычные люди умеют с юности. Он поймёт всё.
Мозг моментально сгенерировал самый безопасный, стократно проверенный алгоритм бегства:
«Скажи, что у тебя резко разболелась голова. Сошлись на ранний звонок с генеральным в восемь утра. Вставай, бери сумку и вызывай такси. Ты и так сделала невозможное за один вечер! Ты продержалась целый ужин! Сохрани хотя бы лицо!»
Рука Ники под его ладонью стала ледяной. Дыхание перехватило, горло сжал сухой спазм. Вся её новая «эмоциональная зрелость» сейчас казалась картонным домиком перед лицом реальной близости.
Ей хотелось верить, что она изменилась, но прямо сейчас древний паттерн требовал только одного — сбежать, запереться в своей безупречной чистой квартире и выдохнуть.
Павел ощутил, как изменилось её тело. Он не стал сжимать ладонь сильнее, но его взгляд превратился в очень внимательный.
— Ник? Ты резко побледнела. Всё в порядке?
Ника медленно вытащила свою руку из-под его ладони. Пальцы судорожно сжали ремешок сумочки. Мозг выдал готовую формулировку.
Ей оставалось просто произнести её, чтобы оказаться в безопасности.
— Павел, прости, — её голос прозвучал сухо, с той самой знакомой металлической ноткой. — У меня... очень резко разболелась голова. Наверное, сказывается переутомление. Я поеду домой.
Она начала подниматься из-за стола, готовая поставить точку. Но Павел не стал её уговаривать или удерживать.
Он просто посмотрел на неё снизу вверх — и Ника увидела в его глазах не обиду и не досаду, а нечто гораздо более опасное. Он видел её насквозь.
—
Вопрос: Какую самую «уважительную причину» вы придумывали, чтобы сбежать из ситуации, где возникла угроза настоящей близости?
Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте
