Ника застыла на полушаге. Пальцы, впившиеся в ремешок сумки, побелели до желтизны. Павел не пытался удержать её за руку, не спорил и не уговаривал остаться.

Он просто смотрел на неё с такой глубокой, тихой проницательностью, будто знал истинную причину её «резкого недомогания» ещё до того, как она успела произнести свою ложь.

В этот момент вокруг них будто выключили шум ресторана. Тридцать девять лет жизни пронеслись перед глазами: сотни ситуаций, когда она сбегала точно так же — от назойливых ухажёров в студенчестве, от искренних порывов знакомых, от собственной живой природы. Каждый раз её сценарий бегства был безупречен.

И каждый раз за ним следовала глухая тишина пустой квартиры и горький прикус собственной защищенности.

Слова Артёма прозвучали в голове с отчётливостью колокольного звона: «Ты вернешься домой победителем, непобежденной и... абсолютно одинокой».

Ника разжала пальцы. Медленно, будто пробираясь сквозь толщу застывшего бетона, она опустилась обратно на диван.

— Это не головная боль, Павел, — произнесла она. Голос сначала сорвался на тихий шепот, но с каждым словом обретал странную, небывалую силу. — Я солгала.

Павел едва заметно приподнял брови, не сводя с неё глаз, но оставаясь абсолютно спокойным.

— Я до смерти испугалась, — Ника посмотрела ему прямо в глаза, ощущая, как лицо обжигает густой румянец, но впервые в жизни не пытаясь отвернуться. — У меня нет опыта таких вечеров. Я привыкла всё анализировать, рассчитывать и контролировать. А прямо сейчас я чувствую себя напуганной девчонкой, которая понятия не имеет, как реагировать. И если я сейчас уеду, я сбегу не от тебя. Я сбегу от своего дикого страха быть неловкой и настоящей.

Она выдохнула. Сказанное прозвучало в воздухе. Монументальное здание её многолетней брони рухнуло, оставив её полностью обнажённой.

Павел молчал несколько секунд. В его глазах не было ни превосходства, ни насмешки, ни охотничьего азарта. Наоборот — в них разлилось глубокое, почти нежное уважение. On подался вперёд и снова накрыл её судорожно сжатые пальцы своей тёплой ладонью.

— Спасибо, — тихо и весомо сказал он. — Для такой честности нужна огромная храбрость. Нам абсолютно некуда спешить, Ник. Мы просто поедем ко мне и попьём чай. Если ты захочешь уехать через десять минут — я сам отвезу тебя домой. Поехали?

Спустя полчаса Ника стояла перед дубовой дверью его квартиры на восьмом этаже. Павел вставил ключ в скважину. В тишине подъезда глухо щёлкнул ригель замка, и дверь плавно отворилась, открывая приглушённый полумрак незнакомой прихожей.

Ника сделала глубокий вдох.

Начиналась его территория, где ей предстояло пройти самое страшное испытание — переступить порог и остаться без привычных алгоритмов там, где физическая близость становилась неизбежностью.

—
Вопрос: Насколько вам трудно произнести вслух фразу «Мне сейчас безумно страшно» вместо того, чтобы включить холодность или агрессию?

Обсудить в Телеграм
Обсудить Вконтакте